Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Москва
Белгород
Тула
Тверь
Кострома
Калуга
Липецк
Курск
Орел
Иваново
Ярославль
Брянск
Смоленск
Тамбов
Владимир
Воронеж
Московская область
Рязань
Северо-Западный федеральный округ
Санкт-Петербург
Вологда
Псков
Мурманск
Сыктывкар
Калининград
Великий Новгород
Архангельск
Ленинградская область
Петрозаводск
Южный федеральный округ
Краснодар
Астрахань
Элиста
Майкоп
Ростов-на-Дону
Волгоград
Крым/Севастополь
Северо-Кавказский федеральный округ
Дагестан
Владикавказ
Нальчик
Черкесск
Ставрополь
Магас
Приволжский федеральный округ
Пенза
Оренбург
Уфа
Ижевск
Чебоксары
Саранск
Йошкар-Ола
Киров
Пермь
Нижний Новгород
Самара
Саратов
Казань
Ульяновск
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Иркутск
Томск
Омск
Горно-Алтайск
Кемерово
Кызыл
Барнаул
Красноярск
Новосибирск
Абакан
Дальневосточный федеральный округ
Улан-Удэ
Чита
Магадан
Южно-Сахалинск
Якутск
Биробиджан
Петропавловск-Камчатский
Владивосток
Благовещенск
Хабаровск







































Интервью

В Молдове есть люди, которые хотят консолидировать Республику

В Молдове есть люди, которые хотят консолидировать Республику
Фото sm-news.ru

— Вы лидер молдавского землячества Тульской области, что это за организация?

— Тульская региональная национальная общественная организация «Молдавский центр», зарегистрирована в апреле 2017 года. В нее входят местные молдаване, как правило, уже граждане РФ, которые живут здесь уже много лет, в чем-то состоялись. Порядка десяти учредителей, 35-40 активных членов, каждый еще кого-то знает… умножить на пять – и так далее, и так далее. Целенаправленно не собираемся, все происходит частным образом. Получили от [администрации] города помещение, делаем там ремонт – хотим консолидировать всю свою работу, думаю, к лету закончим.

— Это культурная, правовая деятельность?

— В основном, культурная. За полтора года провели большой фестиваль, посвященный Дню независимости Республики Молдова и Дню родного языка. Два этих праздника отмечают в конце августа, мы его провели 7 сентября, и на день города [Тула] как бы соединили два праздника. Большой концерт в Дворце культуры машиностроительного завода, практически заполненный гостями. Были еще крупные мероприятия, которые проводим с целью, чтобы узнали о существовании диаспоры. Всего в России зарегистрированных диаспор порядка двадцати – далеко не везде еще. У кого есть стремления, у кого нет… Мы сделали по примеру наших коллег в Новосибирске, Красноярске, Мурманске, Курске, Костроме, Липецке, Воронеже и других регионах. Все представители диаспор, как правило, один-два раза в год собираются, обычно в марте – на молдавский праздник Мэрцишор – День весны. В прошлом году лидеры диаспор собирались в Курске, в этом году – в Сургуте.

— Сейчас еще одно очень важное мероприятие у вас на повестке дня – выборы.

— Выборы. Парламентские выборы в Молдове, да. Мы добились того, что Тула получила право быть одним из девяти городов…

— Извините, перебью: это была сложная процедура – получить такое право?

— Непростая. Добрые люди в Молдове помогли.

— Кто пойдет голосовать на избирательный участок в Туле?

— Те граждане Молдовы, которые работают здесь по патенту, те граждане, которые приехали в гости. Может быть, те граждане, которые находятся в процессе получения российского гражданства – у кого-то молдавские паспорта еще имеют срок службы.

Разрешено голосовать внутри Республики Молдова по местным внутренним паспортам, здесь – действующим молдавским паспортам, заграничным – только по ним. На прошлые президентские выборы было разрешено голосовать даже по просроченным паспортам, сейчас эта процедура отменена.

— Референдум тоже будет проходить?

— Будет. Вообще, этот референдум – путаница для избирателей. Когда человек приходит на избирательный участок, получает четыре бюллетеня, это сложно сориентироваться. Первый – партийные списки, второй – независимые кандидаты, третий – по количеству депутатских мандатов (сейчас больше ста, хотят сократить до 61).

— Четвертый об отзыве депутатов… Сколько избирателей ожидаете?

— Ожидаемой численности нет, есть максимальная. Нам известно количество бюллетеней – пять тысяч. Москва переполнена: на прошлые выборы у посольства была очередь, приезжали голосовать из других регионов – надеемся, кто-то приедет и к нам. Через лидеров диаспор знаем, вероятно, приедут из Костромы, Воронежа, Липецка, Рязани. В Тульской области не живет такое количество молдавских граждан, чтобы заполнить пять тысяч бюллетеней.

— Эти выборы чем-то особенные? Отложим путаницу с бюллетенями. Что вы от них ожидаете?

— Мы, как общественная организация, прежде всего ожидаем явку. Выборы серьезные, потому что в парламентской Республике эти выборы важнее всех других. Там и ситуация такая… весы.

— Что вы имеете в виду?

— Есть некие «левые» силы, некие «правые». Последние себя уже показали: десять лет у власти – кратеры на дорогах только увеличиваются. Больше комментировать ничего не хочу. Все не здорово. Я — здесь, родные и близкие остались в Кишиневе. Приезжаю туда не часто, вижу общее состояние, настроение… Все, в общем, не здорово.

У нас рядом Украина, которая очень рвется в Европу. Там ситуация катастрофическая. Когда уже украинские граждане работают в Молдавии на бензоколонках, где-то что-то убирают, это говорит о том, что… Когда гривна когда-то раза в четыре была выше молдавской валюты, а сейчас «один к одному»… Наверное, это о чем-то говорит. Собственно, видя то, что происходит на Украине, может быть, у молдавских граждан будет какое-то прозрение – куда двигаться.

— Правильно понимаю, что часть молдавской политической элиты тянет страну на Запад?

— Ну, она не тянет. Запад там работает. Там есть гранты, заходит большая поддержка финансовая – кто-то на это ориентируется. Называть и так малое государство с оторванным так называемым Приднестровьем… конечно, есть люди, которые все-таки хотят после многих конфликтов консолидировать Республику, сделать ее единой. Это очень важный фактор: Приднестровье сегодня – отдельная финансовая система, своя валюта, свои паспорта. Хоть она никем и не признана…

— Де-факто…

— Де-факто – да, территория… Наверное, поэтому и с Молдовой никто серьезно не разговаривает, потому что… ну, что там? Визуально это и так маленькая страна, и она же еще поделена – одна из компланарно зревших проблем.

— В Приднестровье не голосуют?

— В Приднестровье впервые (вот чем характерны эти выборы) будут избирательные участки. Удивляет, что российских молдаван, граждан Республики Молдова находится здесь очень много, а в той же Италии избирательных участков вдвое больше, чем в России. Не знаю, о чем это говорит – ЦИК и правительство [Республики Молдова] решают, где и сколько будет избирательных участков.

— Они говорят, что сейчас в России избирательных участков на три больше, чем на прошлых выборах.

— Ну, на три. Здесь Москва, Санкт-Петербург… находится огромное количество работающих… и другие регионы. Кардинально эти три участка погоды не делают.

— А что сами люди в Молдове ожидают от выборов? Что хотят? Политики говорят одно, а что думают сами граждане?

— Там осталось очень мало граждан. Очень много трудоспособных работают в Европе и России. Народ уезжает, и это беда.

— Унионисты – это кто?

— Молдавия по языку близка к Румынии, по менталитету очень далека. Когда-то Валахские княжества поделили, кусочек достался России. Объединенная Румыния – шесть княжеств, причем по согласованию с Австрией, Францией и Россией. Часть княжества Молдова отошла России. Менталитет уже двести лет ориентированный на Россию, тот менталитет – он разный. За два века столько разных течений было. Достаточно сказать о том, что Румыния сначала выступала на стороне Антанты в Первую мировую войну, через год – на стороне центральных империй, скажем так, Австрии и Германии. Некая чехарда была во Вторую мировую…

— С Антонеску.

— Скажем так. Человек, который там был некий король, который мало что решал. Премьер-министр – диктатор. Он мечтал о великой Румынии.

Унионисты – те, кто радуют за унири, за воссоединение с Румынией. Но стоит посмотреть, как выглядело это воссоединение… В свое время там был такой верховный орган, депутаты проголосовали против воссоединения. Шестерых вывели во двор, остальных пригласили к окнам. Тех шестерых расстреляли, сделали повторное голосование.

Мы с румынами общаемся в плане культурного обмена, но не в плане воссоединения. Кстати, бедненько там. Евросоюз дал деньги на дороги – есть, конечно, какие-то плюсы, но кардинально в жизни людей мало. Они законопослушные люди. Был у них товарищ такой [казненный президент Румынии Николае] Чаушеску – он их «правильно воспитывал» лет сорок. Они законопослушные, в отличие от наших свободных людей – там все очень жестко. Я был в 1989 году в Румынии, застал еще времена Чаушеску. Когда у нас в 90-е годы ратовали за воссоединение с Румынией, мне было страшно: ребята, вы куда хотите, в крайнюю нищету? Зато румынам за последние 25 лет хватило ума хоть куда-то пойти, это плюс, ну а у нас – в минус. Мне кажется, в маленькой стране всегда можно было бы создать приемлемые условия и с рабочими местами, и так далее. Но там уровень мышления, к сожалению, такой: свой карман ближе.

— Языковой вопрос стоит так остро, как на Украине?

— Остро не стоит. Между людьми, по сути, никогда не возникал. На уровне бытовом – крайне мало. Сегодня кому-то стало сложнее, потому что, как правило, суды, медицина и госорганы – это все на государственном языке. А так люди настроены, кто бы ни был – русский, молдаван, украинец, живущие в Молдове, — все смотрят сюда. Кто-то – на Запад.

Игорь Николаевич [Додон] хорошо сказал: квоты [на импорт и экспорт], которые нам дает Евросоюз, мы выполнили до 20 января. То есть, за две недели от Нового года. Что дальше, куда развиваться? В Европе тем, кто живет и выращивает ту или иную продукцию, получает дотации, а тут – ничего. Республика исключительно аграрная. В Кишиневе промышленность не развивается. Если здесь утром ты видишь, что народ идет на завод, то там народ утром сидит в кафе – идти некуда. Кто-то работает. Картинка не очень приятная: приезжаешь, видишь, что все «вразвалочку», спешить некуда. Отстой или застой… Надо что-то менять. Есть здоровые силы, которые хотят и знают, что надо делать. По крайней мере, так говорят. Агитировать не буду.

— «Дня тишины» нет?

— Здесь и агитации какой-то нет. Это все там происходит. У нас задача, чтобы выборы состоялись, провести это хорошо, без эксцессов, без негатива, и наполнить эти пять тысяч бюллетеней… Кто каких убеждений – не важно. Какие требования? Сюда приедут люди из избирательной комиссии, услышим от них не по телефону.

Кто приедет сюда в качестве наблюдателей, мы пока что не знаем. Занимается всем молдавская ЦИК.

— Секретарь совета безопасности России Николай Патрушев считает, что в Молдавии возможен госпереворот по украинскому сценарию — майдан.

— Накануне выборов, или после?

— После.

— Странно то, что называлось «виноградной революцией», девять-десять лет назад как-то спонтанно вышло. Какой-то лидер надоел своими феодальными замашками, хоть он и назывался «коммунистом». За него люди проголосовали, когда он заявил, что идет на союз с Россией и Белоруссией. В результате человек пошел на союз… стал миллиардером. Потом пришли некие «правые» силы. Созидательного что-то не было ничего.

Переворот. А какими силами? Там армии, по-моему, пять тысяч человек или десять, не больше. Насколько она боеспособная? Думаю, нет. Я глубинных процессов не знаю. Если когда-то что-то происходило, то кто? Дети, старики.

— Как вы считаете, если кто-то захочет «расковырять» Приднестровье, ситуация полыхнет?

— Был бы жив [генерал Александр] Лебедь, так нет. В свое время человек за три дня разобрался с этим конфликтом. Там очень сложно. К сожалению, ситуация «лебедь, рак и щука». Это должно либо консолидироваться, либо вообще развалиться непонятно на что. Многие люди, кто постарше… у нас, например, в школе была бабушка-уборщица, которая рассказывала, как их гоняли на плантацию, воду не давали, надсмотрщик румынский их стегал кнутом, как пили… Говорит, пить хочется, одна ложится на спину, — а на лицах чуть ли не маски какие-то, чтобы не ели виноград, — вторая отжимает ей виноград в рот. И то, когда надсмотрщик далеко. Румыны вели себя как колонизаторы. Те, кто это время помнит, они не за румынов.

Плохо, или хорошо, но Румыния обеспечивает большое количество мест бессарабским студентам. Государство уже состоявшееся, не молодое. Не помню, кто из лидеров во времена Второй мировой говорил: какие молодцы, румынская армия, с немцами они дошли до Сталинграда, с русскими – до Берлина.

Там есть не то, чтобы оппозиция, а какие-то здоровые силы, которые не дают растаскивать бюджет по карманам. А в Молдове непонятно, что происходит: куда уходит бюджет? Последние два срока был мэром Кишинева, кстати, журналист. Наверное, мэром должен быть все-таки хозяйственник. Был замечательный мэр Серафим Урекян – город даже в 90-е годы выглядел хорошо. Что сейчас? Хорошего мало. Каждый раз приезжаешь, видишь увядание.

Ведущая «Доброго утра»: Екатерина Стриженова выглядит эффектно и в 51. Подборка интригующих новостей, подписывайтесь в Яндекс Новости
Яндекс.Метрика